Владимир Зиядинов

Семиречье. Начало.

 

Только шашка казаку во степи — подруга,

Только бурка казаку в степи — постель.

(Казачья песня)

 

В 1859 году в степную крепость Узунагач прибыло подкрепление и обоз с зерном . Теперь в крепости насчитывалось шестьсот казаков и двести солдат призванных охранять от набегов кокандцев южные границы Российской Империи. С обозом прибыл и двадцатитрехлетний казак Петро Жаворонок. На темно – сером чистокровном жеребце в черкеске, шелковой красной рубахе и лохматой папахе. Косая сажень в плечах пудовые кулаки два пистоля за поясом шашка острая как бритва и длинный кинжал в серебряных ножнах на плечах красовались нашивки младшего урядника. В крепости поговаривали, что Жаворонок обрюхатил дочку отставного полковника местного помещика за что и был выпорот и отправлен нести государеву службу в эти дикие и богатые места Семиречья. Одни утверждали что он был родом с Дона другие говорили родиной Жаворонка была Кубань, третьи божились что знали его отца Уссурийского казака. Сам же Петро дружбы особо не с кем не водил службу нес исправно. В праздничные дни, отстояв службу в церкви, заходил в шинок выпивал четверть самогона съедал бок баранины. На спор с казаками в ладони одной руки ломал подкову, и мог на плечах поднять своего коня. На третий день приезда решили казаки проверить на вшивость и силу молодого урядника, подкараулили Петра и навались человек десять. Не мало сломал он костей и выбил зубов нападающим обратил их в бегство с той поры не находилось больше желающих перейти ему дорогу. Начальство определило под начало Петра Жаворонка полсотни казаков. Не спокойно становилось в степи, разъезды постоянно доносили о появлении кокандцев, вступали в стычки. Те же в свою очередь грабили мирных степняков, уводили скот и женщин. Выезжал и Петро со своей полусотней в дальние и ближние разъезды. Отбивал у кокандцев имущество степняков возвращал хозяевам срубал головы грабителей, нападая на отряды намного превышающие численностью его полусотню разгоняя их по бескрайней степи. Казаки его полусотни божились, что видели как ловил он басурманскую стрелу. В любой юрте степняка на сотню верст от крепости ждал его радушный прием свежий кумыс и молодой сваренный барашек. Кокандцы же прозвали Петра шайтан урядник, за его голову назначили награду в пятьдесят серебряных монет и десять верблюдов…

Петро сидел в шинке подперев щеку кулаком тянул чуть слышно, какую то заунывную песню себе под нос. Перед ним на столе стояло плоское блюдо с бараниной и недопитая четверть мутного самогона. Дочка шинкаря Янека польского еврея не известно каким ветром попавшим в эти края крутила упругими бедрами строила глазки Петру.

– Пан казаче, а пошто ты темнее тучи? – спросила чернявая симпатичная девушка. Петро поднял чубатую русую голову:

— Отстань Франька, ты мабуть сурпы принеси опьянел я малость!

— Франька а ну живо давай господину уряднику сурпы неси не забудь лучком приправить!!! — крикнул из своего угла Янек. В пенсне с одним стеклом одетым на кончик носа скорее для солидности чем по причине зрения. Янек читал Талмуд у слюдяного окошка, шевеля губами. Черная широкополая шляпа и две косички по бокам предавали ему таинственный вид.

-Пожалуйте господин урядник! – присела Франечка в реверансе, подавая жирный бараний бульон Петру. За Франечкой ухаживала половина холостых казаков крепости, только девушка отмахивалась от ухаживаний как от назольевых мух. Ей понравился Петр и теперь она не упускала возможности коснуться его бедром или рукой. Ставя на плохо оструганную столешницу большую кружку, она жарко зашептала на ухо Петра:

-Как стемнеет, на сеновал наш приходи ждать буду любый мой! И испугавшись своей смелости, покраснела до корней черных волос, почти бегом выскочила с шинка. Девушка прижалась к глинобитной побеленной стене. Карие глаза смотрели в бескрайнее синие степное небо, высокая девичья грудь часто вздымалась под цветастой кофточкой.

— Франька подь сюды холера ясна!!! – раздался голос её матери круглой подвижной как ртуть розовой женщины в чепчике с рюшечками по краю.

– Ты чего это Анафема удумала к казакам приставать, вот в подоле принесешь, позору не оберемся! – ухватила она Франечку за длинную косу.

– Тая радость моя, не трогай дочку! – вышел из за угла Янек.

– Нагуляет не знамо от кого потом как людям в глаза глядеть?

– Тая честного еврейского парня мы тут не найдем днем с огнем. Франечке, нашей семнадцатый год доходит, так пусть уж лучше с господином урядником залюбятся и мы внуков поняньчить успеем. А при случае и нашу веру примет!

– Тю сдурел на старости, да чтоб мне провалиться на этом месте ежели свою кровиночку за этого душегуба отдам! – выпустила из рук косу дочери и прижала к себе Франечку полная женщина.

– Ты слыхал, казаки сказывали как седьмицу назад вахлак эньтот в разъезде десяток голов кокандцем посрубал за один присест? А что же с нашей кровинушкой такой аспид сотворит и не жалко тебе доченьки нашей у ейго кулачище что твой казан и голодранец он в казарме живеть, хозяйства своего нету ни на грошик, только и делов всех медальку на пузо повесили начальство!

— Тату, мамку люб он мне позовет так на краюшек земли с ним убегу! – выкрикнула девушка и убежала в шинок. Петро отпивался жирной сурпой, Франечка присела напротив глядя на него.

– А ну геть девка отседова нам погутарить надобно с господином урядником!– подошел к столу маленького роста жилистый казак Ванька Кутявин.

– А ежели не уйду?

— Вот всыплю нагайкой по заду быстрей пакостной козы убежишь! – пригрозил Иван.

– Объездил то кобылку Петро? – кивнул в сторону уходящей Франечки Иван.

– А тебе что за забота? – тряхнул чубом Петро.

– Я слыхал ты завтремя в разъезд едешь?

– Ну?

– Так взял бы меня с собой преданней собаки буду, а то наш полусотенный трусоват малость на десяток верст отъедим от крепости и всех делов!

– Ты не мне должон быть преданный а делу казачьему присяге своей, ну хошь так поедем не жалко мне, только сотенному своему скажись!

– Благодарствую, уважил меня век не забуду! – встал поправляя шашку Иван.

– Ты заранее поклоны то не бей в пол, поглядим на тебя, и не на пироги в шинок едем! Петро расплатился пошел в конюшню, серый заслышал тяжелые шаги хозяина застучал в пол копытом призывно заржал.

– Серко ну чего всех баламутишь, пойдем почистить тебя надобно! – взял под уздцы коня Петр …

Конь был вычищен до блеска шашку Златоустовских мастеров Петро наточил, брошенная волосика на острие распадалась на две половинки, седельные сумки собранны и уложены.

– Встать господин урядник на сеновал марш –марш! – скомандовал он сам себе. Петро шагнул в темноту приоткрытой скрипучей воротины сеновала. Шею обвили девичьи руки:

— Любый мой никому не отдам! — и губы прильнули к усам Петра.

– Ты девка охолонь, могет я завтремя и не вернусь с разъезда, и вера у нас разная с тобой за этим и пришел сказать!- отстранил от себя девушку Петр.

– А по мне все едино хоть час с тобой а он наш будет, и вера вот она чуешь как стучит! – прижала она к своей груди руку Петра.

– Ты не боись Петро я сама на это иду знаю все и иду, не можу я и не хочу без тебя, а так хоть ребеночек от тебя останется! – Франечка кинула на сено бурку Петра и стянула свою кофточку через голову.

– Пойдем сюда тут мягко!- выдохнула Франечка и потянула на себя Петра …

Горластый петух хлопая крыльями возвестил о приходе утра, Петро сел потянулся сильным молодым телом.

– Не уходь погодь минутку со мной! – прижалась к его спине Франечка белым обнаженным телом контрастными к её черным распушенными волосами.

– Идтить надобно сотенный ждет ужо! – обувал хромовые сапоги Петро.

— Ты не серчай на меня ежели чего не так!

– Возвращайся скорее, пусть у твоего серого крылышки к ногам прирастут, чтоб любого к его Франечки принес быстрее! – вслед уходящему Петру сказала девушка …

Хорунжий Гордеев склонился над картой давал указания Петру ты вот тут пройди разведай, пока там не встречали кокандцев да кто знает они ж как волки по степи шныряют! Ты Петро сколь человек с собой берешь?

— Четырех казаков своей полусотни и Ванька Кутявин напросился в дозор со мной ехать!

— А не мало, в случае чего отбиться не смогете, хоть десяток возьми!

– Не господин хорунжий управимся в случае чего!

– Тогда с богом, дольше недели не задерживайтесь!

– Ну с богом широко перекрестился Петро …

Кони рысью вынесли казаков за ворота крепости. Степь прохладой утра встречала казаков в без облачном небе пели жаворонки часто махая крыльями, малиновые флажки на пиках казаков развевались на ветру, запах полыни и душицы будоражил ноздри лошадей. Отъехав с версту Петро оглянулся на крепость, одинокая фигура Франечки стояла на крепостном валу в розовом восходе, Петро помахал пикой из стороны в сторону в ответ с вала на ветру затрепыхал девичий цветастый платок. Казаки затянули песню. Петро скомандовал:

— Рысью марш! С бельмом на одном глазу гнедая колченогая кобыла Ваньки Кутявина начала уставать раньше других лошадей. Казаки подшучивали:

— Ванька на этой кобыле еще твой прадед в походы ходил и как эт её строевой признали?

– Так как сунул треху ветеринару полковому так он семьдесят годов ей и списал по пьяному делу, теперича она у меня как и не родилась навроде! Казки дружно смеялись над проделкой Ивана.

– Ванька заменить тебе надобно её подведет в случае чего! – крутил ус Петро.

– Так случая нету с нашим полусотенным и на ишаке воевать могем от крепости ни ни отходить!

– Тодысь мож с нами повезет отобьем аргамака тебе! – сощурив глаза рассматривая степную даль привстал на стременах Петро …

Казаки ночевали в балке у колодца, травили байки.

– Так и я вот крест вам сам видал черного абрека, налетел вихрем на стан наш и все мертвяками в одночасье стали кто видал его! – сделал страшную гримасу не давно прибывший казак Тимофеев любитель крепко выпить.

–Поглянь на него сбрехал и рубь не спросил! – парировал Иван.

– Эт почем знашь что соврал?

— Так сам сказывал кто видал его мертвяком стал а ты вон сало без продыху жуешь живой небось! Петро лежал на потнике, положил голову на седло, вспоминал ночь в жарких объятиях Франечки, глядя в черное небо с миллиардами ярких звезд. Ванька с Тимофеевым незлобно переругивались, медленно сон одолел и Петра. Первые лучи солнца окрасили верхушки гор в розовый цвет, казаки седлали коней.

– Ну казаче круг верст семьдесят сделаем и выйдем почитай в этих краях в аккурат! – сел в седло Петро. Еще не начало припекать степное солнце казаки подъехали к юрте степьняка. Изможденная женщина сидела на корточках кормила худой вытянутой грудью черноглазого сопливого ребенка. Она тихо по звериному подвывала раскачиваясь из стороны в сторону. С пяток детишек мала – мала меньше швыркали носами настороженно смотрели на казаков. Петро заглянул в юрту седой старик закутывал молодого мертвого джигита в саван.

– Никак кокандцы его, вишь след от стрелы, в аккурат под левой сиськой! – сказал один из казаков снимая папаху.

– И скота нет загон пустой! – подтвердил нехорошие догадки Иван. В загоне стояли два хромых ягненка и древняя с ребрами обтянутыми шкурой корова. Неподалеку степьняк долбил сухой суглинок мотыгой. Казаки спешились подошли к нему, с землистым от горя лицом остервенело долбил он сухую землю, на смуглом теле выступали ключицы по щекам текли слезы.

– Чего стряслось то?- спросил Петро. Быстро глотая слезы степьняк заговорил на своем языке, упав на колени и обнял сапоги Петра.

– Не пойму чего тараторишь и встань чего в ногах то валяешься?- поднял за шиворот халата из которого местами клочками торчала верблюжья шерсть.

– Так чего не понять то господин урядник я за толмача сойду! – сказал Ванька.

– Ну так толмач чего быка за хвост тянешь!

– Он говорит что ночью кокандцы его брата убили и жену его с собой забрали весь скот увели! Ишо говорит что знает тебя ты шайтан урядник и даже тебе с твоими воинами не одолеть их много!

– Ну эт мы поглядим ишо одолеть али нет сколь их?

— Так говорит два десятка и семь человек!

– Так! – крякнул Петро.

– Ну браты чего деять будем? – продолжил он.

-Я не согласный, этож на кажного по пятку рыл приходится, за нехристя голову задарма сложить, нету моего согласия! – встрял в разговор Тимофеев.

– Слухай сюда Тимоха ты наесть казак на службе Империи Российской, а вот энто подданный Империи и должон ты согласно присяге оградить его от басурманских набегов! А ежели надумаешь мой приказ не сполнить али в бою подведешь запорю на сходе и крепко забей эт в свою башку! Вы казаки сами кумекайте, на голодную смерть они степьняка обрекли, и детишек его, хоть и черномазенькие они и веры не нашей, а живая душа то так мой приказ слухай и на ус мотай, надобно разбойничков нагнать и сничтожить, а скотинку вернуть! – сверкнул зелеными глазами Петро.

– Господин урядник он ишо балакает его младший брат за ними утек, ежели повстречаем так завернуть надобно!

– Завернем, на конь казаки, не уйдут далече со скотиной то и жинка с ними обуза добрая ишо! – запрыгнул в седло Петро. След угнанного скота был хорошо виден, казаки крупной рысью нагоняли врага. В темноте издалека увидели костер кокандцев расположившихся на берегу реки, большим темным пятном выделялся угнанный скот.

– Вы туточки в балке схоронитесь а мы с Ванькой поближе, подкрадемся разузнаем усе! – приказал Петро. Бесшумными ужами подкрались они к врагу, Петро заметил как молодой джигит за бугром натянул титиву лука выцеливал свою жертву. Широченная ладонь зажала ему рот и поволокла в степь джигит пытался вырваться но из железных лап Петра сделать это ему не удавалось.

– Тихо ты басурман свои мы, тятька твой про тебя сказывал! – пытался успокоить его Петр. Ванька быстро заговорил на их языке, прикладывая указательный палец к губам. Джигит успокоился и согласно замотал головой, ладонь Петра убралась с лица парня. Казаки с джигитом сидели в балке у слабого костерка Иван переводил что говорил джигит.

– Он говорит, все одно убьет их всех! А ишо говорит што ты хоть и шайтан урядник, а его не остановишь.

– Ты давай вот сало ешь с сухарями! – положил толстый шмат на сухарь Петро.

– Да навроде по их обычаю сало грех для них! – сказал Ванька.

— Ты Ванька так и скажи ему кабы голодным в степи человека оставить вот это грех, и ишо скажи по утру кокандцев воевать будем так он мне сытый нужон а не с голодухи чтобы трусился! – ответил Петро. Джигит быстро закивал головой и принялся есть, кивая в знак согласия переводившему Ивану.

– Такой приказ как светать зачнет так и ударим со всех силов, а ему Ванька сказывай чтоб пущал стрелы с того места где нашли его, кокандцы айрак пьют значится рано не встанут и бошки ихние болеть будут …

В серых сумерках со свистом и гиканьем ударили казаки. Петро выбрал толстого кокандца, тот же чтоб прикрыться от казачьей пики загородился другим сильно дернув его за руку подставляя под пику. Страшный удар, пика пронзила басурмана насквозь и воткнулась в бок толстому. Дрожь конвульсируещего тела передалась по древку в руку Петра. Петро выхватил шашку и с остервенением рубил направо и налево. Ничего не понимая спросонья кокандцы бестолково метались падая под острыми клинками казаков, с десяток попадали на колени прикрыв голову руками что означало что сдаются на милость победителя, остальные лежали порубанными. Тимофеев рубанул шашкой по согнутой спине в пестром халате.

– Ты чего эт деешь сучий потрох, ежели они знать будут что в плен не берем так биться до последней кровинки будут! – накинулся на него Петро. Тимофеев зло посмотрел на Петра, вытер окровавленную шашку о гриву своего коня. Казаки связали кокандцев, джигит что то быстро говорил девушке с миндалевидными глазами показывая на Петра.

– Теперича казаки и выпить не грех по чарке, и мясо вон в казане для нас припасено! – довольно улыбнулся Петр. Девушка в знак уважения с поклоном поднесла Петру большую пиалу с холодным кумысом.

– Вот эт как раз ко времени горло пересохло от такой рубки! – сказал Петро. Казаки позавтракали, собрали скот.

– Ванька подь сюды гляди кось вон рыжий аргамак никак эт конь начальника ихнего забирай себе, а то твоя кобыла скоро и копыта протянет и внукам твоим не достанется ежели на ней столь по степи скакать!

– Благодарствую господин урядник, сам за него перед тобой хлопотать хотел! – сказал Иван. В седельных сумках бандитов были найдены украшения из серебра и золота сделанных искусным мастерами востока.

– Не мало однако награбили! – Петро положил в карман причудливое ожерелье сделанное из золота с замысловатыми зверями, остальное раздал казакам и джигиту, цветные бусы обрамленные серебром повесил на шею девушки.

-Джигит говорит что у них никогда не было в юрте таких украшений и сильно кланеется тебе шайтан урядник. Ишо говорит что давно степь не знала такого защитника слабых со времен ихних батыров, и теперь егошняя башка принадлежит тебе! – перевел горячую речь степняка Иван.

–– А на кой то мне башка егошняя? – спросил Петро.

– С этими то чего деять?- кивнул он на мертвых.

— А пусть шакалы их хоронят! – сплюнул Петро. Казаки тронулись в обратний путь. Из густого камыша вышел старый тигр на запах свежей крови, поглядел на далекое облачко пыли оставленное скотом, и урча принялся за труп толстого кокандца. Три сотни овец три десятка лошадей и коров четыре верблюда гнали казаки, пленные кучкой плелись сзади со связанными руками. Впереди показалось облачко пыли, на кончиках пик на ветру трепыхались флажки.

– Наши едуть! – привстал на стременах Иван, рыжий трехлетний жеребец плясал под довольным Иваном. Сотенный остановил пляшущего под ним гнедого.

– А мы тут к вам на подмогу сказывали как вы уехали про них! – кивнул он в сторону пленных Гордеев.

– Управились сами господин хорунжий! – козырнул Петро.

– Отъедем малехо поговорить надо! Ты смелый казак Петро только и думать надо пятером то на двадцать семь человек идтить?

– Так оно вроде одолели супостатов господин хорунжий, не сумлевайся и другой раз одолеем!

– Ты урядник не форси шибко то слухай когда говорят тебе! И ишо не знашь случаем кого там Франечка на валу кажный божий день ожидает?

– Не могу знать господин хорунжий! – козырнул Петро.

– Ну –ну ! – хитро улыбнулся офицер и направил коня к казакам.

– Урядник Петро подь сюды! – крикнул хорунжий.

– Ты вот чего гоните скотину, а я в форт Верный пленных угоню и в крепости на послезавтра встренемся! – приказал Гордеев.

— Господин хорунжий дозволь в верх речки разведать на сотню верст? – спросил Петро.

– Разведай токо в драки такие больше не вступай, а то атаману живо на тебя рапорт подам!

– Слухаюсь господин хорунжий! – хитро усмехнулся в усы Петро.

– Гляди! – погрозил рукоятью нагайки хорунжий. Пыль от сотен копыт скота окутала юрту. Степьняк упал на колени обхватил руками копыта серого, и что говорил посыпая голову пылью.

– Чего это с ним? – спросил Петро у Ваньки ставя человека на ноги.

– Он говорит мабуть ты не найдешь в степи никого преданнее его и его детей и он всегда придет к тебе на помощь по первому зову! Ишо говорит ты спас их от страшной голодной смерти и вернул молодую жену, и будет молиться за шайтан урядника Аллаху до конца своих дней и прославлять подвиг казаков на всю степь. – перевел Иван.

– Спешивайся казаки туточки заночуем располагайся под карагачем!- скомандовал Петро. Казаки стреножили лошадей отпустили на выпас, развели костер варили в походном котелке кашу богато сдобренную салом. Черноглазые ребятишки окружили казаков опасливо трогали оружие шмыгая носами. Один шустрый мальчишка принес горсть костяшек под названием асыки любимой игрой местной ребятни и пытался выменять у Петра на кинжал.

– Глянь казаки энтому в от палец не клади по локоть отхватит, а ну брысь отседова! – засмеялся Петро. Казаки угостили ребятню кашей и растянулись на потниках свернув козьи ножки затягивались горьким дымом. Петро назначил очередь казаков нести караул и уснул.

– Петро, господин урядник вставай! – толкал его Ванька.

– Кокандцы?!!! – спросонья схватился за кинжал Петро.

– Не за стол зовут! — степьняк стоял кланяясь бесперестанно приложил руку к груди.

– Негоже казаки нарушать закон гостеприимства степи пойдем усе! – поднялся Петро отряхивая форменные штаны. Большие куски сваренной баранины на плоском деревянном блюде и холодный кумыс. говорили о том что в юрте принимают самых дорогих гостей. Долго благодарил хозяин казаков, отбитая у кокандцев жена хозяина щедро подливала кумыс в пиалы.

– Ванька ты ему переведи мабуть на север пусть со скотом кочует однако тут заварушка будет вскорях с кокандцами дальше нас то они не пройдут а энтот год пусть на севере сидит и родню пусть уводит а как утихнет так возвернется! – отрезал приличный кусок баранины Петро.

– Он спрашивает сколь скота мы возьмем? – перевел Иван.

– Ты Ванька скажи ему не для того мы у кокандцев скот его отбивали чтоб потом самим его грабить и скажи коней кокандских пущай себе заберет вместе с твоей кобылой бельмастой! Ну а ежели когда доведется тяжко нам будет так пособит чем смогет!- отпивая кумыс сказал Петро. Старик что вчера отправлял джигита в последний путь начал медленно и на распев что говорить прикладывая ладони к морщинистому лицу.

– Петро старик гутарит что он навроде нашего батюшки у них, и он говорит что любой из их рода будет почитать за большую честь принимать в своей юрте шайтан урядника и его храбрых воинов он будет складывать свои песни про тебя и разносить их по степи. И ишо гутарит пусть не знает усталости твой серый и никогда не затупится твоя шашка для дел благословенных! После старика заговорил хозяин юрты.

– Петро он гутарит чтоб ты его младшего брата к себе брал в казаки и сделал с него настоящего воина героя степи. Благодарствует тебе за коней мабуть для них эт целый богатств!

— Ванька ты скажи им ежели брата в казаки хотит снарядит мабуть пущай одежонку казачью справит коня и шашку и до атамана в крепость направит там сотню собирают с ихнего брата ну а там поглядим мож и к себе заберем как кличут то его?

– Тимур. – перевел Ванька.

– Вот Тимоха то я погляжу не слабого то десятка уродился бедовый малый! – переиначил Петро имя степьняка на русский манер. Довольный таким поворотом событий Тимур одобрительно закивал головой …

С рассветом казаки тронулись в путь в верх по одной из рек Семиречья. На следующий день к вечеру Петро с казаками нагнали четверых кокандцев.

– А ну стоять супостаты! – окружили казаки кокандцев. Те в свою очередь спешились и упали на землю прикрыв руками головы.

– Ванька глянь чем это у них сумки седельные набиты никак ограбили кого в степи! – приказал Петро.

– Твою кочерыжку казаки тут золотища полные сумы! – ахнул от удивления Иван.

– Ванька стели бурку высыпай все добро! – распорядился Петро. Горка серебряных и золотых кубков женских украшений была высыпана на бурке Ивана.

– Да тут на великие тысчи добра то будет, мабуть что давеча курган раскопанный проезжали эт их рук дело то! – почесал затылок рукоятью нагайки Петро.

– Так казаки припасы ихние отдайте воду тож плетей с пяток чтобы оно до самой границы им сподручней тикать было коней себе заберем и возвертаться будем! Возле степного озерка казаки настреляли цветастых фазанов готовили ужин расседланные лошади хрумкали сочные побеги камыша.

— Вот чего казаки я удумал добро это разделим на семь частей, себе по части возьмем одну Гордееву справим, за этот разъезд довольно добра себе набрали не гоже и про сотенного забывать!

– А чего нам на сотенного оглядаться сами усе добыли неча на семерых делить! – возмутился Тимофеев.

– Скаберзный ты казак Тимоха не раз нас сотенный прикрывал так по чести и его доля тут есть, нам то так до скончания веков туточки хватит! – заступились казаки за решение Петра. Казаки искупались сами искупали лошадей поужинали и легли спать разделив добычу. На обратнем пути оставили кокандских лошадей первому попавшему на пути степьняку напились кумыса и через день вернулись в крепость …

Гордеев лежал на подушках на расстеленном на глинобитном полу ковре пил крепкий чай.

– Садись урядник докладай! – сказал он вошедшему Петру.

— Ваше благородие вот туточки долю твою принес!- поставил в угол побеленной комнатушки седельную сумку Петро.

– Ты сказывай в степи то чего видали! – спросил хорунжий.

– Та спокойно усе четверых только и встренули курган разрыли старый, плетей надавали и отпустили с Богом!

– А чего эт приволок?

-Та безделушки кумекаю с кургана, по чести разделили промеж себя! – Петро высыпал на ковер ручной работы золотой кубок с красными камнями причудливые ожерелья и нож с серебряной ручкой и ржавым лезвием.

— Урядник ты хоть представляешь сколь это стоить? – рассматривал драгоценности Гордеев.

– Не могу знать ваше благородие!

– А чего ж то по себе не растащили?

– Уважают тебя господин хорунжий казаки вот и дуван по справедливости разделили! – ответил Петро.

– Петро ты казакам накажи пущай шибко то не нахваливаются а то и башки лишится можно за такие побрякушки и как в форт Верный попадут продадут пущай или схоронят где, ну ступай отдыхайте месяц в караул назначать не буду, ну а в разъезд придется на той недели ехать в обрат! Петро широкими шагами шел в шинок.

– Петро погодь чуток! – стояла оперевшись о плетень вдовая казачка Нюська.

– Чего надоть? – остановился Петро.

– Зашел бы на мое житье – бытье вдовое глянул?- игриво пригласила Нюська.

– Апосля шика зайду гляну!

– Так у меня и бутылочка припасена для такого разу, али до своей жидовки поспешаешь? – сложила под высокой грудью руки конопатая Нюська.

– И ктож эт сказывал мабуть моя?

– Так уся крепость знает, глаз она положила на тебя Петро!

– Ну крепость, я ишо б энтом не знаю, апосля зайду покедова! – зашагал к шинку Петро. Петро заказал бок баранины и штоф самогона сидел за столом.

– Петруша любый мой к своей Франечке возвернулся! – присела напротив девушка с сияющими глазами.

– Мабуть скучала?

– Истомилась вся, тебя ожидаючи сердечко выпрыгнуть хотит как тебя углядела!

– Франька отвяжись от господина урядника дай повечорить с дороги!- прикрикнул на дочку Янек. Франечка собралась уходить, Петро ухватил девушку за запястье:

— Погодь, накось гляди, чего тебе привез с разъезда! – достал причудливое ожерелье с кармана штанов Петро.

— Экож красотища какая вовек ничегошеньки не видала такогось! – примеряла ожерелье Франечка.

– Опять эта анафема тут задом крутить, ну брысь отседова! – сел напротив Петра Иван.

–Петро забирай меня до себя в полусотню затем и пришел! – хлопнул черной папахой о столешницу Иван.

– А этось не до меня мабуть, ты Ванька возьми чего с приварка да к сотенному ступай Гордееву скажись ему ну гутарь что и я кабы не супротив!- ответил Петро.

– Господин урядник не желаете в баньку с дороги косточки попарить, пока барашек варится?- спросил Янек.

— Так ктож от баньки откажется Янек спасибки тебе ужо!

– Тодысь я бегом в казарму бельишко прихвачу и до баньки пребежу! – соскочил с лавки Иван…

Казаки хлестали себя березовыми вениками:

— Эхх хорошо Иван поддай ишо парку! – Иван набрал ковш плюхнул на раскаленные камни. В клубах пара открылась дверь, на пороге появилась Франечка:

— Тату велел вам квасу принесть! – озорно сверкала глазами она. Казаки прикрывались вениками:

— Ты квасок то поставь Франька эт чего удумала до казаков в баню приходить, совсем девки от рук отбились! – смущенно бормотал Иван …

— Тая иди поглянь какое ожерелье господин урядник Франечке подарил! За него два десятка пар быков смогем прикупить! – рассматривал ожерелье Янек.

– Вот я завсегда сказывала, не найдем лучшее жениха, для нашей Франечки акромя господина урядника, провалиться сквозь землю мне! А ты мне только медное колечко то и прикупил к свадьбе нашей! – упрекала жена Янека.

— Красотища то кака! — провела рукой по ожерелью Тая. Казаки напарившись в бане сидели за столом, вспоминали прошедший разъезд. Франечка подалась вперед слушала как Петро сразу двоих кокандцев насадил на свою пику. Тая схватилась за пухлые щеки, качала головой …

— Ужо думала совсем позабыл свою Франечку! – тыкалась в усы губами девушка едва скрипнула воротина сеновала.

– Петруша шибче прижимай Франечку чтоб кажна косточка потрескивала, заждалась своего любого!- жарко шептала извеваясь в объятиях казака девушка …

— Урядник слухай приказ, пройдешь со своей полусотней до форта Верный апосля под горами дуй на Богуты и спустишься вот тут по речушке возвернешься взад по реке.- склонился над картой Гордеев.

— А я с другой полусотней напрямки разведаю, по карте тебе выходит верст четыреста!

– Усе понятно господин хорунжий когдась выступать? – спросил Петро.

– Иди готовь полусотню к вечеру проверю, и завтремя с рассветом и трогай!

– Слухаюсь господин хорунжий дозволь идтить сполнять!

– Ступай ужо Петро!- махнул рукой Гордеев. Рано утром казаки покинули крепость, с гор тянул прохладный утренней ветерок, в этом году начало осени 1860 года хоть и было погожим, привычного тепла для этого времени года не было. Генерал губернатор с благородным семейством и приближенными офицерами форта и десятком казаков атаманской сотни для охраны выехал на охоту. Расположилась свита на берегу горной речки, расставили корзины с провизией. Дамы удили жирных форелей, радуясь как дети, генерал губернатор с офицерами охотил фазанов. Гувернатка играла с двумя дочерями генерала Надеждой и Софьей, деньщик генерала раскладывал продукты. Генерал вернулся с охоты довольный с десятком цветных фазанов.

– Господа офицеры непременьеше прошу поднять бокалы за присутствующих дам! – поднял бокал, наполненных красным вином генерал расправляя пышные седеющие усы. Кокандская стрела угодила в центр пирога стоящего на походном столе, женщины завизжали. Кучер сидевшей на козлах схватился за грудь сполз с кареты уткнулся лицом в землю, рысаки испугавшись переполоха ускакали увлекая за собой карету генерала. Два казака с охраны повисли в седлах, офицер со свиты сел на землю стрела торчала с его ляжки. Пешие кокандцы выпустив стрелы побежали под защиту конницы которая выскочила из за пригорка и остановилась в сотне метров от свиты. Офицеры и оставшиеся казаки закрыли спинами женщин. Генерал размахивал саблей.

– И чего не нападают то мы для них легкая добыча! – говорил нервничая генерал губернатор.

– Ваше высоко благородие глянь кось назад!- дергал за рукав генеральского мундира деньщик. Полусотня Петра ощетинилась пиками, переходила вброд бурную речку. Против полусотни Петра и полтора десятка человек свиты стояли две с половиной сотни кокандцев. Петро полукольцом расположил казаков впереди генерала к нему под команду встали и оставшиеся восемь казаков охраны.

– Эй шайтан урядник отдай нам генерала с женщинами и мы тебя не тронем, можешь ехать своей дорогой!– раздался голос на плохом русском языке с той стороны.

– Эт где ты видал басурманская морда мабуть казаки своего генерала отдали? – крикнул в ответ Петро.

– Шайтан урядник ты храбрый воин и твои казаки каждый двоих стоят, но нас слишком много ты проиграешь эту битву!

– Могеть и проиграю токо и твоих воинов мабуть к Аллаху отправим без счету! – ответил Петро.

– Шайтан урядник, давай как в старину, выходи против нашего воина один на один! Если победишь, мы уйдем, наша возьмет так генерала заберем и женщин! Петро скинул черкеску оставаясь в красной шелковой рубахе серый играя вынес его на середину поляны. Навстречу выехал на кауром жеребце здоровенный кокандец, слегка заплывший жирком, играя мускулами с заплетенной на затылке косой. В кожаном нагруднике и наплечниках поигрывая кривой саблей. Противники разъехались и на полном скаку понеслись навстречу друг дружке. Три сотни пар глаз следили за каждым движением всадников. Брызнули искры от ударов двух клинков, кони пронеслись мимо. Петро рванул повод серый присел разворачиваясь на полном скаку. Петро отразил удар кривой сабли и в следующий миг наотмашь рубанул сам. Две половики кокандца упали по обе стороны каурого.

– Ой бай, шайтан в урядника вселился шайтан, батыра разрубил пополам как переспелый арбуз, кокандцы разворачивали коней скакали толпой нахлестывая лошадей. Петро рысью подъехал к генералу.

-Вы наш спаситель окружили его женщины, Петро оглянулся и ухватил летящию кокандскую стрелу на излете в двух вершках от лица губернаторши. Генерал губернатор отсчитал пять золотых червонцев:

— Выпей урядник за наше здоровье с казаками! – протянул деньги.

– Премного благодарен ваше высоко превосходительство! – козырнул Петро.

— Казаки на конь рысью за мной марш – марш! – скомандовал Петро. Полусотня отправилась по следу кокандцев. Губернаторша выговаривала мужу:

— Дорогой вы даже не поинтересовались кто наш спаситель! – к разговору присоединились и дочери.

– Папенька вы такой рассеянный, надобно найти и наградить удальца, мы без него уже были в руках этих варваров!

– Эх, совсем забыл да я разузнаю кто таков!

– И непременно к нам на чай пригласите! – надула губы дочь Надежда.

– Вот тут станицу надо поставить и другую, верстах двадцати дальше, а то форт с этой стороны без прикрытия остался! – распорядился генерал.

– Как изволите назвать станицы господин генерал губернатор? – согнулся в поклоне штабной офицер.

– Так в честь дочек и назову, которой тут быть Софийской, а нижнию станицу Надежденской! С Персии к рождеству придут два Омских казачьих полка вот и поселим их тут! — распорядился генерал губернатор…

Петро преследовал кокандцев пока они не разделились, находясь в пол дня пути позади к исходу второго дня напал на отряд в семьдесят человек половину из них взял в плен остальные остались лежать порубанные. Пешими пригнал их в форт Верный и сдал коменданту, пополнил запас провианта и овса и выступил в разъезд в верх по течению реки дошел до Китайской границы триста с гаком верст и сопроводил караван китайских мануфактурщиков обратно до форта Верного. В десятых числах октября прибыл в крепость потеряв в бою с кокандцами двух казаков. В крепости ждала его награда георгиевский крест за спасение генерал губернатора и нашивки старшего урядника. Казакам полусотни пожаловано по золотому червонцу.

– Петро пока ты в разъезде был кокандцы подходят с запада, обошли, сегодня завтра крепость осадят! – говорил хорунжий Гордеев.

– Да не стой ты, садись чаю попьем с ватрушками!

— Премного благодарен господин, хорунжий! – свернул ноги калачиком сел на ковер Петро.

— Господин хорунжий могет в степи их встренуть и вдарить всем гамбузом?

– Не Петро много их не по силам нам в крепости, оборонятся, будем, готовь казаков.

– Могет баб и ребятню в форт Верный спровадить?

— На быках то далече не уйдут, кокандцы близко так остаться решено всем тут и запаса продовольствия маловато в крепости, они два обоза с зерном отбили!

– Так у нас тож сила не малая мабуть в крепости и пушки с обслугой?

— Петро разведка сказывала восемнадцать тыщ их, а нас всего восемь сот с солдатами пешими!

– Не так страшен черт как малюют, били супостатов и наэтньтот раз под хвост махры насыпьлем!

— Лады Петро отдыхай, завтремя приду от начальства, позову тебя, мож задание како выйдет тебе! Петро выйдя от сотенного, прямиком отправился в шинок. Франечка призовой кобылкой носилась по шинку, накрывая на стол яркий румянец, лег на щеки девушки.

– Господин урядник, а правду сказывают кокандцы, совсем близко подкрались? – из своего угла спросил Янек.

– Мабуть сам не видал Янек, мы южной дорогой шли!

– Вся крепость сказывает вы самого генерал губернатора из лап кокандцев, отбили?

– Та брешут небось!

– Так кресты не вешают за понюх табаку, а у вашего благородия глаз слепит!

– Тату ну вы со своими расспросами не дадите и стопочку выпить с дороги!- села напротив Петра Франечка…

Ночью караульные казаки, доложили, что крепость окружена кокандцами. Повсюду горели костры, ржали лошади. Выстрел пушки с крепостного вала заставил Петра в темноте сеновала искать сапоги.

– Петруша чего эт палят ночью? – спросила Франечка, накидывая на голые плечи вязанную с козьего пуха шаль. Казаки строились на плацу в пешем порядке, поправляя на ходу оружие. Сотенные с атаманом и комендантом разглядывали врага с вала. Казаки и солдаты по команде заряжали ружья, становились за частоколом. К полудню кокандцы решили приступом взять крепость. Два десятка выстрелов крепостных пушек картечью и залпы ружей, заставили отказаться их от этой затеи, с сотню пестрых халатов осталось лежать у вала крепости, остальные ушли на безопасное расстояние. Паша решил не рисковать своими воинами, которых и в бой приходилось подгонять гвардии Паши дубинами, осадил крепость, ждал, когда голод сделает свое дело. Рано утром двадцать первого октября 1860 года казаки на плацу собрали сход.

— До куль сидеть будем мышами в крепости вдарить по басурманам надоть!!! – раздавались со всех сторон выкрики казаков.

– Эт так дождутся покеда с голодухи пухнуть зачнем и голыми руками нас возьмуть, на круг атамана позвать браты!!! К казакам присоеденились и солдаты:

— Ваше благородие дозволь вдарить, побегут басурманы!!! – раздавались голоса.

– Седлать коней, заряжай ружо, стройсь! – прокатился бас атамана над крепостью. Заиграла походная труба: Сбор. Казаки разбежались седлать лошадей. Янек выкатил на плац две бочки самогона девки обходили строй с огромными ковшами. Казаки и солдаты отпивали по несколько глотков благодарили передавали ковш товарищам. Франечка поднесла ковш Петру. Петро отпил, свесившись с седла обхватил девичью талию и крепко поцеловал в приоткрытые губы, под одобрительный гул казаков полусотни. Батюшка обходил строй размахивая кадилом пел молитву Георгию Победоносцу. Казаки снимали лохматые папахи, крестились. Янек вооружился внушительным березовым колом встал в строй последним.

— Янек жиды не воюют, ты мабуть перепил! – раздавались голоса казаков.

– Господа казаки вы все меня знаете коды пришла беда в общий дом кокандцы не будут разбираться кто какой веры! – отвечал Янек поправляя очки …

Осенью 1860 года восемнадцать тысяч кокандцев осадили крепость находящиюся на пути в северные степи с тучными стадами скота, решили голодом заморить казаков и солдат. Степняки кочевали в пески боясь за свои жизни подвергаясь беспощадному грабежу. Двадцать первого октября 1860 года началось сражение при речке Кара – Кастек которое и положило конец набегам кокандцев.

– Слухай мою команду, шашки вон открыть ворота! – прокатился над плацем голос атамана. Храпели кони в дикой скачке, сверкали казачьи клинки. В самом страшном сне не могло приснится кокандскому Паше что восемьсот человек смогут напасть на его восемнадцати тысячное войско. Падали на пыльную степную землю срубленные басурманские головы стройные ружейные залпы солдат вырывали жизни из смуглых тел в пестрых халатах. Петро со своей полусотней врезался в середину врага, пробивался к шатру Паши. Не ожидавшие такой наглости от казаков, кокандцы пасли своих лошадей варили в казанах награбленных баранов пили душистую сурпу.

— Шайтан урядник близко! – упал в ноги Паше слуга.

– Коня мне посмотрим что за шайтан, которого вы собаки боитесь поджав свои хвосты! – поднялся с ковров расстеленных в шатре Паша, пристегивая к поясу кривую саблю. Вокруг шатра собралось человек триста кокандцев. Паша сел на рыжего Арабского скакуна выехал на встречу Петру. Серый Петра до самых копыт был забрызган кровью шашка бешено вращалась находя новые жертвы. Зеленые глаза Петра налитые кровью выхватили в толпе врагов расшитый золотом халат Паши. Каблуки сапог врезались в ребра серого, выворачивая белки глаз, закусив удила конь рванулся к Паше. Петро сжал челюсти, сдирая эмаль с зубов, рубанул шашкой Пашу.

– Шайтан, шайтан урядник убил Пашу!!! – разносились крики кокандцев. Отрубленная голова Паши часто моргала глазами катилась по земле, пока копыто коня не ударило её в ухо. Голова отделенная от туловища страшным ударом шашки Петра Жаворонка остался лежать в степной пыли. Битва продолжалась. Кокандцы побежали кто успел поймать коня уносили ноги в степь другие падали под казачьими клинками. До темна казаки преследовали разбитого наголову противника. Шесть тысяч кокандцев остались лежать навсегда, остальные спасаясь бегством отступили к границам Поднебесной Империи. Петра наградили, вторым Георгиевским крестом произвели в подхорунжии и определи служить в Атаманскую сотню генерал губернатора форта Верный. Перед самым рождеством отправил Янек Франечку и младшего сына за тридцать верст к реке, где летом был заготовлен камыш и сложен в скирды на двух парах быков. Кокандцы больше не беспокоили эти края. Франечка с братом нагрузили брички скошенным летом камышом ехали на возах вдоль реки. Девушка чувствовала в себе уже новую жизнь, глядела в белесое степное зимнее небо, улыбалась своему женскому счастью, кутаясь в волчью шубейку. Петра вызвали в форт Верный для принятия атаманской полусотни под свое начало. Не сегодня, завтра они с Ванькой Кутявиным должны были вернуться. Франечка мечтала как заживут они с Петром растя детишек, построят новый дом в Верном, Петро половину драгоценностей с кургана разграбленного кокандцами передал для продажи Янеку. Намечавшаяся свадьба вызывала не мало разговоров в крепости, как это православный решился женится на жидовке. Девушка вспоминала разговор с Петром, он переминаясь с ноги на ногу говорил:

— Франька мабуть не дело по сеновалам любовь крутить, надобно нам к батюшке в церкву итдить!

– Петруша так ты меня замуж зовешь никак?- держала подойник в руке Франечка.

— Так я про то и гутарю, мабуть свадьбу надоть справить!

– Тодысь сватов засылай!

– Сотню приму в форте и к рождеству пришлю сватов! – пообещал Петро. Франечка положила ладошки на новенькие офицерские погоны подхорунжего, заглядывала в глаза:

— Петруша тяжелая я ужо, детенок у нас будет!

– Это какось детенок, откедова?

– А ты навроде не знашь откедова детенки берутся? – опустила глаза Франечка. Неловкое молчание прервала рыжая корова протяжным мычанием.

– Усе поеду я, приеду сватов жди, часом обернусь! – поцеловал в щеку Франечку Петро …

Быки заревели задрав хвосты кинулись вскачь, Франечка не удержалась на возу кувыркнулась на дорогу. Последнее что она увидела в жизни, была полосатая шкура тигра. Огромные желтые клыки сомкнулись на девичей шее с голубой пульсирующей жилкой …

Петро отряхивал снежинки с бурки на пороге шинка, обводил взглядом помещение ища глазами Франечку.

– Петро, господин подхорунжий пойдем у печурки сядем, озяб в дороге! – сказал Ванька Кутявин, он не отходил от Петра ни шаг с первой их вылазки. Не успели казаки выпить и по второй стопке самогона, как в шинок влетел сын Янека.

– Тату – тату Франечку тигра заела в камышах у речки!!! – в слезах кричал парнишка. Тая всплеснула руками и села прямо на затоптанный пол шинка. Казаки соскочили со своих мест.

– Ванька коней седлай! – распорядился Петро. Клочки упавшего с воза камыша шевелил на дороге степной ветерок. Десяток казаков под командой Петра ехали по следу. Где напал тигр на Франечку на снегу алели пятна крови, кони шарахались чуя запах хищника.

– Эт мабудь чаво за зверь такой след немало папахой не закроешь?- присел разглядывая след тигра Ванька.

– Спешивайся казаки туточки заночуем, темнеет ужо как рассветет так и по следу пешие пойдем! – распорядился Петро. Ночью кони жались к костерку всхрапывали прижимали уши. С рассветом казаки держа наготове ружья пошли в камыш по следу. Растерзанные останки Франечки нашли в сотне метров от ночевки. Петро оставил двух казаков собрать обглоданные кости, и двинулся дальше по следу продираясь через густой камыш в котором мог укрыться казак верхом и с пикой. Стена камыша резко кончилась дальше начиналось русло реки прокрытое тонким льдом. Рыжий в полоску зверь осторожно ступал мягкими лапами по льду, на минуту остановился и посмотрел через плечо на казаков. Кончик его хвоста нервно дергался из стороны в сторону. Казаки шагнули на лед, тот в свою очередь предательски потрескивал под весом людей.

– Глянь кось!!!- показал Ванька на лед. Где стоял тигр, образовалась воронка, с черной воды вынырнула голова зверя.

– Аркан давай! – Петро обвязался длинной веревкой и ужом пополз по льду к зверю. Лед потрескивал казаки травили веревку. Тигр пытался вырваться из водяного плена, прыгая на кромку льда, и снова оказывался в воде. Петро вынул длинный кинжал. В полынье кружил плавая тигр. Петро свободной рукой ухватил за загривок свешиваясь почти до половины в воду надавил на шею зверя. Тигр окунулся с головой в холодную черную воду.

– Похлебай водички сучий потрох! – сквозь зубы прошипел Петро. Голова тигра снова появись на поверхности, тигр откашливался от воды. Петро резанул по полосатой шее зверя и окунул в воду, мышцы Петра сводила судорога от напряжения. Тигр не истово бил лапами по воде пытаясь вырваться, Петро снова резанул по горлу тигра уже в воде пытаясь добраться кинжалом до артерии. Казаки держали в натяжку веревку. Ванька бегал по берегу размахивал руками, с него валил пар, словно он только что вышел из бани, давал советы, которые Петро и не мог слышать. Кинжал Петра добрался до сонной артерии зверя. Вода бурлившая от широких когтистых лап перемешалась с коровью. Зверь слабел, Петру передавалась предсмертные конвульсии людоеда. Тело тигра безжизненно повисло в воде:

— Тяни браты!– крикнул Петро. Казки натянули веревку. Петро с трудом вытянул сто семидесяти килограммового мертвого зверя на лед. Казаки развели костер, Петра начала бить крупная дрожь, только теперь казаки разглядели огромного зверя.

– Этоть надож таку махину то кинжалом! – покачал головой один из казаков и принялся снимать полосатую шкуру.

– Слышь браты она с молоком однако недалече и детенок ёешний схоронился! – сказал казак.

– Запаливай камыш от речки то сам выйде. – распорядился Петро. Сухая стена камыша занялась в мгновение ока казаки с другой стороны верхами ехали за пожаром цветастые фазаны улетали от огня громко хлопая крыльями.

-Туточки они двое!!! – замахал руками Ванька. Два тигренка ростом с хорошую собаку лежали под кустом топорщили усы, шипели на людей.

— От я вас ужо приголублю! – Ванька вскинул ружье прицеливаясь.

— Погодь Иван живьем возьмем! – отвел ружье Петро.

– А на кой они нам живехоньки!

– Погодь, сказываю! – Петро слез с коня.

– Ванька бери бурку подойдем и враз накинем, апосля и казаки подсобят скрутить. Тигрят спеленали, с бурок торчали круглые головы. С крепости пришла подвода за Франечкой туда же положили и тигрят. Всю дорогу в седле Петро прикладывался к горлышку бутылки с самогоном. Он ехал опустив голову и бросив поводья, серый шел прядая ушами косясь лиловым глазом на тигрят позади подводы. В крепости сделали деревянную клетку куда и посадили зверенышей. На следующий день Франечку хоронили всей крепостью, не было одного Петра. Казаки сели за столы помянуть Франечку:

— Ванька кудысь подхорунжий задевался? – спросил один из казаков.

– На погост пошел! – был ответ. Петро стоял у свежей могилы, огромные ладони мяли черный каракуль папахи. Мерзлые комья земли, перемешанные со снегом все что осталось от его любви. Он снова принадлежал сам себе и этой необъятной степи, которая стала их стараниями казаков Российской Империей.

 

 

Поделиться в соц. сетях

0

7 комментов

  1. Игорь ВойтюкИгорь Войтюк

    Володя — настоящий казак!!! И в жизни и в мыслях! Уважаю таких! Молодчага братан! Молодчага. С интересом читал, хочется продолжения. Будет?

  2. Александр ТимофеевАлександр Тимофеев

    Владимир, видно, что у вас большой писательский опыт. Я прав? Язык рассказа очень хорош. Написать ой как нелегко. Думаю, вам бы дали первое место, да ошибок грамматических многовато )) Удачи вам!

  3. ElyaElya

    Ох, какой красочный и колоритный слог! Ваше творение меня покорило, пробрало до слез! И я бы Вам первое место отдала!

  4. Лада

    Владимир, потрудился на славу. Столько души и энергии вложено. Шолохов ты наш! Поздравляю! Так держать.

  5. kotkot

    Владимир, у вас за плечами стояли Толстой, Тургенев и Шолохов, когда вы это писали, это точно! Есть, что критиковать, но пусть этим занимаются те, кто под это заточен. Почему Олиных комментариев нет? Я когда читал не заметил даже, что ошибок много, так отвлекает сюжет и язык, очень все представляется в воображении четко, что огрехи текста пролетают мимо глаз.

  6. Владимир ЗиядиновВладимир Зиядинов

    Спасибо огромное, писательского опыта у меня нет вообще, это первое мое произведение, до него вообще ничего не писал, еще раз спасибо!

  7. Евгений БанниковЕвгений Банников

    Произведение очень хорошее и читается легко. Чувствуется и атмосфера и герои. И даже не верится, что пишет новичок, впрочем, даже профи с чего-то да начинали и я верю, что теперь Вы не остановитесь и бедете продолжать писать. Удачи Вам!

Оставить коммент

Полное или частичное использование материалов без согласия автора и прямой индексируемой гиперссылки на сайт you-author.com запрещено
Return to Top ▲Return to Top ▲